Майя (taki_tsarevna) wrote,
Майя
taki_tsarevna

Часть вторая - Наташка из восьмидесятых.

Так, надо срочно поулыбаться, пока праздник – День Улыбки – не закончился.

 

Как эта тетрадь некоей Натальи Ш. ко мне попала – точно не помню.

Уже на развороте видно, в какое время впрыгиваешь. Цветные фломастеры, как знак прогресса цивилизации. От Ленина и холодной войны не осталось даже шутки. Зато тлетворное влияние Запада налицо.

Эх, Натаха, зачеркнула его имя, скрыла, а теперь, небось, и сама бы не вспомнила, кого просила «будь со мной».

 

Восьмидесятые, по твёрдому убеждению моей экс-невестки Ольги, – самое золотое время.

Всё что было до – уже не вспомнить, что будет после –  3,14ец, и лишь в те года стоило жить, что совершенно случайно пришлись на время её учёбы в Таганрогском пединституте.

 

«Пошли с подружкой на каруселях кататься – окончание сессии праздновать. Купили билеты на «Ромашку» – большой крутящийся блин, по краю щитами огорожен. К ним стоя спиной прислоняешься и за ручки держишься.

Карусель раскрутилась, нас прибило к ограждению. Повернулась к Ирке, а она рот открыла, речь, наверно, произнести собралась. А центробежная сила такая, что если рот откроешь, то его раздувает напором воздуха и закрыть уже невозможно.

И я как на это глянула – поклялась, что никогда не приду сюда с парнем, чтобы он не увидел то, что видела я.

 Мало того, что центрифуга, размазав нас по щитам, расплющила тела в позе цыплёнка-табака, так ещё от перегрузки у Ирки лицо с гуляющим по нему ртом перекосилось.

Выпуклыми были только глаза.»


 

 «Может быть сейчас, в этот самый миг, открывая дверь, ты выходишь в мир.

Ты выходишь в мир, и в густой толпе, не спеша мне идёшь на встречу.

 Может триста лет впереди у нас, но лишь раз судьба дарит звёздный час,

 и друг друга нам суждено узнать только в этот вечер...»

Судя по коричневому пятну, который смотрится как прогоревшая бумага – кто-то  прожёг слова горючими слезами. Видно не узнала и разминулась. Может даже плечом в толпе его задела. Наверняка даже извинилась и отметила про себя необычный цвет глаз.

И разошлись, каждый в свою сторону.

А потом, видите, ревела.

 

 
«И снова седая ночь, и только ей доверяю я!», разноликий «Мираж» с «Конями в яблоках» –  это ещё впереди, во второй половине, мне, кстати, более знакомой.

А в Наташкино время продвинутая молодёжь болела Алисой Селезнёвой, вечно молодой «Машиной Времени» и перепевками зарубежной эстрады.

 


 

Местами концентрация печали на квадратный сантиметр записей так велика, что  Натаха, дабы не удавиться к концу тетради, чередовала свои слёзы с оптимистичным романтиком  Юрием Антоновым и группой «Аракс».

Антонов вселял надежду, что всё - будет!


 

«Пришли на общагскую дискотеку. Музыка грохочет! Приходилось кричать, чтобы услышали. И Лена, надрываясь, затеяла рассказывать анекдот:

«Внучек просит бабушку: «Расскажи сказку.» Ну и старушка стала на ходу придумывать, лишь бы внучок отстал: «Решил Иван-Царевич убить Змея Горыныча. Пришёл к нему, и говорит...»

И тут одновременно происходят две вещи: на середине песни выключается звук, и в неожиданной тишине коротышка Ленка, изображая бабушку (изображавшую Ивана-Царевича) по инерции орёт что есть мочи: «ЭГЕ-ГЕ-ГЕЙ, ЁБ ТВОЮ МАТЬ!!»

 

 

«Жил мальчишка на краю Москвы. Он такой же был, как я и ты...» - кто не знает эту песню, тот не любил.

Вот, помню, (это я, я, помню) после сбора морковки наш класс ждал автобус. И девкам захотелось послушать что-нибудь этакое, чтобы сопли на кулак намотать можно было. А я с пионерлагеря приехала нашпигованная песнями про любовь с летальным исходом. И закартавила печально все десять куплетов о синеглазом москвиче и гордой девчонке: «...Кладбища открылись ворота... А на груди девчонки той лежит листочек небольшой: Милый, я всегда была с тобой.»

Велика сила искусства дворовой песни, равнодушным не оставит никого.

На последних строчках одна слушательница зарыдала, уткнувшись в кучу урожая. Все бросились успокаивать, мол, это неправда, ну кто из-за неудачного поцелуя бумагу марать будет.
Правильнее в таких случаях, как стемнеет, играть в «картошку». Лёжа в канаве перед домом, стучать нанизаным на нитку корнеплодом в окно и хихикать над злым возлюбленным(ой), каждые пять минут выбегающим глянуть, кто пришёл, и успокоить  собаку.

 


 

«Само прикольно было во время жизни в общежитии.

...Ирка влетает в комнату и выпаливает:

- Вы тут сидите, а там Стасик по аллейке идёт!

И мы, четыре здоровенные кобылы, разом прыгнули на край стоящей под окном  Танькиной кровати – смотреть первого красавца института. Железная рама сетки не выдержала и сложилась вдвое. И мы толпой рухнули под подоконник.

Посмотрели, блин, на Стасика.»

 


 

А в это время в парке...

Девушка натянула меж деревьев ленту и ходила по ней «аки посуху». Вперёд до дерева, потом на ленте же поворачивалась и вперёд. Дошла до конца и... пошла назад спиной.

 


 

На следующий день канатоходка пришла не одна. Девчонки веселились, как можно веселиться лишь в юности. Беззаботно.



 

Большинство страниц не прочитывала, а всегда пропевала.

 



«...И я со ступенек клуба увидела его, идущего со стороны вокзала. Во флотской форме, двухметровый красавест. Меня жаром обдало. Он, оказывается, из армии не домой, а ко мне приехал. А я уже тогда знала, что беременна.

...Проводила его на поезд. Следила за судьбой. Василиса, верный друг, о нём рассказывала. И что-то жизнь у него не сложилась. Вообще не сложилась. Трагичная судьба. Кто бы подумать мог, что так повернётся.»

 


 

Похоже на обращение к потомкам.

 


Дорогие мои! Хоть об этом и не спрашивали, но так как между строк читается, скажу: Через двадцать лет «бананы» опять войдут в моду, капиталистического напитка «пепси-колы» будет хоть залейся, а «бубль-гума» – не пережевать!

А вот строки: «может через 20 лет уже никто не вспомнит о войне..» - это не. Не сбылось. И вообще, ничто не сбылось из ваших оптимистичных предположений.  Даже через 30 лет.

Только вот с жевачками лафа.

 

 «Вот кан ай дууу?» - напела невестка, просмотривая песенник. С тех пор, на этой странице пою не «Что я могу», а «вот кан ай дууу».

 Перевожу взгляд на следующую, опять пропеваю – Вот кан ай дууу!

Потом отвечаю себе: «Блины.»

 Замолкаю и перелистываю, потому что мотив не знаю.

 


 

«А ещё у меня на улице был дружок, сосед Колька.

Я уже в выпускном классе, комсорг школы, отличница, красавица, гордая и неприступная. На танцах парни вокруг крутятся. В общем – звезда. А он – малолетка, лучший товарищ в деле набегов на сады и бахчу.

И вот как-то позвал Колька на улицу играть с друганами в «пикер». Типа лапты.

Стоим перед домом – дылда великовозрастная и корешки-пацанята. Разыгрываем, кому первому кидать. А это биту берёшь за один конец, а другой упирается в стопу. И надо размахнуться и метнуть ногой палку. У кого дольше отлетить, тот игру начинает.

И на моей очереди, я как раз ногу в толчке задрала, проезжают мимо на мотоцикле парни, что в женихи на дискотеке усиленно набивались. Там такие пацаны – с армии уже поприходили, крутые ты чо!

Они чуть с мотоцикла не попадали, увидев, как я в придорожной пыли в окружении мальков палки метаю.»



 

Мои личные ранние восьмидесятые – участие в ансамбле совхозного клуба.

Вполне вероятно, что не такой представлял свою карьеру студент культпросветучилища, по распределению попавший в степи сальские, глушь глушинную. «Вот уж послали, так послали.» - читалось в его слезящихся от радости глазах.

Но раз партия сказала... И он сколотил из школьников группу. ВИА. Мой старший брат играл на бас-гитаре, я пела. Родные в тот период звали меня: «Мадам Тюлюлю». (отдельная история).

С подружкой выделывались у микрофона: «В чаше леса густой, под зелёным листом, жил трудяга лесной, добрый маленький гном...»

 Я, восьмилетняя, самая младшая и вообще не к месту, но из-за идеального слуха смирялись с моим присутствием. Соседка Надька зато брала глоткой. Её было не переорать.

В перерывах репетиций начальник клуба включал боббинник. «Чин-чин-чингиз хан!» и «Москау! Москау!» - приветствовал из колонок капитализм.

Так что я тоже захватила откусочек и поучаствовала. J


 

Послушайте, я тут подумала: Создательнице этого песенника сейчас чуть меньше пятидесяти! А когда писала – совсем же девчонкой была.

Ну и невестка Ольга тоже.

Ну и вы кто-нибудь.

Кому повезло и успел застать.

 

А кому не повезло – те счастливы сейчас.

 


 

PS: Дочитавшим до этого места – спасибо за внимание и низкий поклон за терпение и потраченый трафик.

Отдельное спасибо simarst  и master_hrenovу.

 

 И ещё: Есть тут живые, кто тоже помнит, как всё было?

Tags: альбом барышни, любимое, не знаю как вам а я смеялась, судьбы, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 95 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →